Почти девять лет в селе Деренеу (Каларашский район) тянется спор вокруг того, кто и на каких основаниях должен служить в местной церкви. На этот раз напряжение вспыхнуло из-за попытки священника Бессарабской митрополии провести богослужение, ссылаясь на окончательное решение Высшей судебной палаты, которое закрепляет право пользования храмом за общиной, относящейся к этой митрополии. Об этом сообщает KP.
- Что произошло у храма в Деренеу и как развивалась ситуация
- Юридическая сторона спора и что означает решение Высшей судебной палаты
- Участники конфликта и причины, которые лежат глубже церковного двора
- Возможные сценарии после столкновений и как снизить риск новых конфликтов
- Почему история Деренеу важна для всей Молдовы
У входа собрались прихожане, поддерживающие Митрополию Молдовы (юрисдикция, связанная с Русской православной церковью). Люди заблокировали доступ внутрь, началась перепалка, а затем и толкотня, которую не удалось погасить даже при присутствии полиции.
В этой истории суд поставил юридическую точку, но община продолжает жить эмоциями и страхами. Именно поэтому важно разобраться не только в событиях дня, но и в механике конфликта: почему решение суда не воспринимается как финал, какие интересы сталкиваются на местном уровне и какие сценарии могут ждать село дальше.
Что произошло у храма в Деренеу и как развивалась ситуация
Эпизод у церкви не возник из пустоты: он стал продолжением долгого противостояния, где каждая сторона трактует «справедливость» по-своему. Далее — ключевые элементы того, что описывают молдавские СМИ в день инцидента.
События у входа в церковь
По сообщениям TV8, священнослужитель Бессарабской митрополии попытался провести службу на основании окончательного судебного решения, но группа прихожан, поддерживающих Митрополию Молдовы, не дала ему войти внутрь.
Словесная перепалка быстро перешла в физическое давление у дверей храма, а ситуация стала настолько горячей, что её не «разморозило» даже присутствие правоохранителей.
В публичном поле это тут же оформилось как два противоположных нарратива: «исполнение решения суда» против «попытки насильственного захвата».
Переход к следующему аспекту неизбежен, потому что в таких конфликтах слово «полиция» не всегда означает «развязка».
Роль полиции и пределы силового контроля
По данным ProTV, на месте присутствовали полицейские, однако их присутствие не остановило эмоциональную эскалацию у входа.
Это типично для локальных споров о святынях: полиция способна удержать рамку безопасности, но не способна заменить доверие или согласие общины. В результате «порядок» часто превращается в ожидание, пока стороны устанут.
Дополнительную сложность создаёт то, что люди воспринимают происходящее как вопрос идентичности, а не как бытовой спор о расписании служб.
Чтобы понять, почему эмоции подпитываются, важно увидеть, как в конфликт встроилась публичная политика.
Политический и медийный фактор на месте
TV8 сообщает, что на место приехал депутат Богдан Цырдя, поддержав позицию мэра-социалиста, который выступает против передачи храма, и вел трансляцию у церкви.
Когда спор из внутриобщинного становится наблюдаемым «в прямом эфире», он чаще радикализируется: люди начинают играть на публику и меньше готовы к компромиссу. Это усиливает ощущение «битвы за символ», даже если юридически речь идёт о праве пользования конкретным объектом.
При этом журналистам не удалось оперативно получить комментарии всех сторон: в материалах отмечается отсутствие ответа от представителя Бессарабской митрополии и затруднённая коммуникация с другой стороны.
Юридическая сторона спора и что означает решение Высшей судебной палаты
После эмоциональных сцен всегда остаётся сухая часть: документы, регистрация, суды и исполнение. Именно здесь скрывается причина, почему «победа в суде» не всегда равна «контроль на месте».
Право пользования храмом и почему это не всегда воспринимается как собственность
В подобных делах суд может фиксировать не «кто хозяин навсегда», а кто имеет право пользования и на каких основаниях, исходя из регистрации религиозной общины и юридических процедур.
Для части прихожан это звучит абстрактно: они воспринимают храм как «наш», потому что крестили детей, хоронили близких и жертвовали на ремонт. Поэтому любой формальный акт выглядит как изъятие, даже если в решении речь о праве пользования общины.
Отсюда и разрыв: юридический язык про «право пользования» сталкивается с человеческим языком про «дом веры».
Дальше важно уточнить, что именно известно о финальном судебном решении, на которое ссылались участники.
Окончательное решение суда июня 2025 и его последствия
NewsMaker указывает, что 12 июня 2025 года Верховный суд окончательно отклонил требования Молдавской митрополии, признав право пользования церковью за общиной, относящейся к Бессарабской митрополии.
О том же писали молдавские издания летом 2025 года, подчёркивая, что речь идёт об окончательной инстанции и завершении судебного спора.
Именно на эту «финальность» ссылаются сторонники исполнения решения, когда пытаются провести службу в храме.
Однако даже окончательное решение не снимает вопроса «как именно оно будет исполняться в реальности».
Почему финальная точка суда не превращается в мир на земле
Исполнение решений в чувствительных общинных конфликтах требует процедур и коммуникации, иначе оно воспринимается как «пришли и забрали». Это повышает риск сопротивления на месте, даже если юридическая база не спорна.
Ситуацию усложняет многолетняя история параллельных богослужений и разрыва общины: за годы люди привыкают к «двум реальностям», и любая попытка установить одну воспринимается как подавление другой.
Поэтому самый конфликтный момент — не суд, а день «входа в храм», когда символическое и физическое совпадают.
Участники конфликта и причины, которые лежат глубже церковного двора
Чтобы не свести всё к одной драке у двери, нужно увидеть структуру: какие церковные юрисдикции действуют в Молдове и почему их конкуренция так болезненно отражается в сёлах.
Митрополия Молдовы и связь с Московским патриархатом
В публичных дискуссиях Митрополию Молдовы часто описывают как структуру, подчинённую Московскому патриархату, и это регулярно становится аргументом в спорах о «внешнем влиянии».
При этом представители этой стороны нередко настаивают, что речь идёт о местной Церкви и местных верующих, а не о «политике», — и именно так конфликт укореняется в повседневной идентичности.
На уровне Каларашского района религиозная инфраструктура связана с местной епархией, которую источники относят к структурам Православной церкви Молдовы.
После этого логично посмотреть на вторую сторону — она тоже имеет исторический и институциональный фундамент.
Бессарабская митрополия в структуре Румынской православной церкви
Бессарабская митрополия позиционируется как часть Румынской православной церкви и как структура, действующая на территории Республики Молдова.
На официальных страницах митрополии подчёркивается её восстановление в 1990-е и связь с Румынским патриархатом, что становится важным символом для части верующих.
Именно вокруг выбора юрисдикции — «с кем мы канонически» — и возникают конфликты, которые на земле выглядят как спор о ключах и замках.
Но кроме больших юрисдикций есть и «малые» причины, которые часто запускают лавину.
Локальные мотивы и триггеры, которые раскололи общину
В Деренеу конфликт начался в 2017 году после решения священника Флорина (служившего в приходе 27 лет) перейти под юрисдикцию Бессарабской митрополии, а одной из причин он называл высокие церковные сборы.
Часть духовенства и прихожан выступила против и вынудила его покинуть храм, после чего службы долго проводились в палатке во дворе церкви — это закрепило ощущение «двух общин».
Когда люди годами молятся «вне стен», они перестают воспринимать спор как временный, и каждый новый шаг другой стороны трактуют как угрозу, а не как процедуру.
Возможные сценарии после столкновений и как снизить риск новых конфликтов
После резонансного эпизода обычно наступает короткая пауза, но именно в ней решается, станет ли следующий шаг цивилизованным или снова силовым. Ниже — практичная карта возможного развития.
Ближайшие сценарии развития ситуации в Деренеу
Один сценарий — усиление попыток фактического исполнения решения суда через административные механизмы и присутствие полиции, что может снизить риск драки, но не решит проблему согласия.
Другой сценарий — затяжная «заморозка», когда храм остаётся закрытым или доступ к нему ограничивается, и стороны возвращаются к параллельным практикам, чтобы не провоцировать новую вспышку.
Третий сценарий — переговорная рамка при участии посредников, где ключевым становится не вопрос «кто победил», а вопрос «как община будет жить завтра».
Чтобы переговоры не оставались абстракцией, нужен понятный набор шагов.
Дорожная карта деэскалации для властей и посредников
Ниже — список действий, которые обычно уменьшают риск повторной толкотни и дают шанс на управляемое решение. Каждый пункт важен именно в комплексе, а не по отдельности.
- Организовать публичный протокол исполнения решения: что, когда и кем делается, чтобы убрать эффект «внезапного входа».
- Назначить нейтрального медиатора на уровне района, который фиксирует договорённости и сроки, а не «советы на эмоциях».
- Развести по времени массовые собрания и действия у дверей храма, чтобы толпа не становилась инструментом давления.
- Обеспечить коммуникацию обеих сторон через официальные заявления, чтобы не оставлять вакуум слухам.
Для наглядности — таблица рисков, где видно, какие шаги гасят напряжение быстрее всего.
| Риск на месте | Что его усиливает | Что снижает риск | Ожидаемый эффект |
|---|---|---|---|
| Толпа у входа | Необъявленные действия и слухи | Чёткий график и публичный протокол | Снижение спонтанных столкновений |
| Эскалация в медиа | Прямые эфиры и обвинения без фактов | Совместные короткие заявления, медиатор | Меньше «разогрева» аудитории |
| Недоверие к процедурам | Закрытость и отсутствие объяснений | Разъяснение «права пользования» простым языком | Уменьшение ощущения «отняли» |
| Повторение силового сценария | Символическое «взятие дверей» | Перенос действий внутрь правового поля | Стабилизация на недели и месяцы |
Дальше — самый прикладной блок, потому что конфликт всегда бьёт по обычным людям.
Советы прихожанам и жителям села в период напряжения
Прежде всего важно ставить безопасность выше символического жеста: давка у входа в храм может закончиться травмами, даже если никто этого не хочет. Люди часто недооценивают, как быстро «слово» превращается в «локоть», когда пространство узкое и эмоции высокие.
Если вы приходите на службу в период конфликта, заранее уточняйте официальную информацию у местных органов или через заявления сторон, чтобы не оказаться частью толпы «по инерции». При любом признаке агрессии безопаснее отойти, фиксировать происходящее для обращений и не вступать в физическое противостояние.
Сохранить достоинство — значит не позволить конфликту превратить молитву в уличную борьбу. Это звучит просто, но именно такая личная позиция часто разрывает цепочку «ответ на ответ».
Почему история Деренеу важна для всей Молдовы
Этот кейс выходит за пределы одного села, потому что затрагивает доверие к институтам и устойчивость общества к расколам. В таких темах один инцидент быстро становится «примером для всех».
Доверие к суду и исполнение решений как тест государства
Когда окончательное решение суда существует, но на земле оно превращается в столкновение, общество получает сигнал: процедура не защищает от конфликта. Это подрывает не только конкретный процесс, но и веру в то, что споры можно решать цивилизованно.
В Деренеу как раз столкнулись две логики — «суд сказал» и «община не согласна», и без грамотного исполнения всегда будет риск повторений. Поэтому реакция местных властей и способ коммуникации становятся не менее важными, чем сама формулировка решения.
Именно из-за этого подобные истории мгновенно разлетаются по стране и используются в политических и медийных целях.
Политизация религии и риск долговременного раскола общин
Конкуренция юрисдикций в Молдове давно присутствует в публичной повестке, и медиа фиксируют, что спор между митрополиями регулярно приобретает политический оттенок.
Когда к конфликту подключаются публичные фигуры, он легче переходит в формат «лагерей», а в таком формате компромисс становится психологически дорогим. Люди боятся, что уступка будет выглядеть как предательство своей стороны.
Если не создавать каналов диалога, сельская община может жить «внутри конфликта» годами, а это разрушает социальные связи сильнее, чем любые юридические документы.
Ранее мы писали о том, что деревянная церковь в Ворниченах обрела новую жизнь после реставрации.
